December 7th, 2007

фото

(no subject)

(с) Хатуль
Счастливые люди

Господи нас помилуй,
     насколько мы все устали,
          что даже не хватит силы
               нажать спусковой крючок
ржавого пистолета,
     торчащего из гортани,
          и ласково вылететь в Лету
               легким летним лучом.

А есть счастливые люди,
     идущие на баррикады:
          не ради красивой позы,
               а просто - нельзя назад;
им посмертно присудят
     воинские награды,
          а мертвое тело используют
               для следующих баррикад.

А мы вот живем. Бог с нами.
     Нам не привыкать к морали.
          "Отечество", знаем, "опасность",
               "отвага", "война и мир"...
...Счастливые люди знали,
     за что они умирали.
          Вот нам совершенно неясно,
               за что же остались
                         мы.

10 сентября 1991
фото

(no subject)

...А при этом не надо даже особо врать: просто ждать, ну когда же спросят. А никогда. Вот и все в порядке, пока еще не пора ни в учебник, ни в рай, ни в прочее... Впрочем, да, в этом мутном потоке кондовых погонных строк черта с два отыщешь хоть буковку в простоте... (Хрен-то! Что я вам - классик, чтобы спускать курок, или чем-то кроме чернил писать на листе?!)

С пиететом взираю на белое тело стиха. И скажу с трибуны - пусть будет слышно всем: недостойно поэта дрочить свои потроха. А достойно - дрочить чего-то из вечных тем. Чтобы мир любовался собою в твоем стихе. Чтобы власти мечтали - в глубины сибирских руд! Чтобы сердце от трещин было как в шелухе. Чтоб на текстах твоих сто лет жирел Голливуд...

А что слов хватает на всех - это, братцы, чушь. Результат дефицита кошмарен: разуй глаза, оглядись, ужаснись и пойми, отчего молчу. Что плодить чуму? Ну о чем я могу сказать?..

Ни за что не стану колоться и пить с тоски, и не вижу проку по банкам палить с бедра...
Я играю в прятки - и знаю все закутки. И смогу ни единого раза не проиграть.
Чтоб со смехом вскрикивать: "Так-то! Тебе водить!" - и опять убегать скорее в пыльную тьму...

Там и скрутит, пытаясь выбраться из груди, это самое, неинтересное никому.